Мы выбираем?

«Мы выбираем, нас выбирают – как это часто не совпадает». Если вдуматься, то в этой фразе известной песни кроется глубокий смысл не только межличностных отношений...

На этот раз выбирать мы будем депутатов маслихатов. Событие, которое на первый взгляд может легко затеряться среди политических новостей. Это вам не выборы в парламент. С другой стороны,  я бы не спешила недооценивать их, потому что именно на местном уровне большая политика вдруг превращается в разговор о судьбе собственного двора, улицы, нашего с вами города. Это уже кандидаты не где-то там, а рядышком. Можно прийти поговорить, так сказать спросить с. 

Ну, поехали. Есть в нашей политической культуре одна любопытная особенность. Мы готовы часами обсуждать президента, правительство, парламент, международные отношения и геополитические потрясения. Но стоит заговорить о маслихатах, как интерес заметно снижается. Будто речь идет о чем-то второстепенном, не слишком значительном и совершенно далеком от повседневной жизни. Хотя, если разобраться, все ровно наоборот.

Можно не следить за международными переговорами, но невозможно не замечать, что дорога возле дома третий год нуждается в ремонте или ремонтируется ежегодно чего-то ради. Можно не разбираться в тонкостях парламентских дебатов, но прекрасно понимать, что в районе не хватает школ, детских садов или общественного транспорта. И можно сколько угодно рассуждать о глобальном развитии страны, но качество этого развития мы все равно оцениваем довольно приземленно – удобно ли нам жить там, где мы живем?

Именно поэтому предстоящие выборы депутатов маслихатов мне кажутся куда более интересной политической историей, чем может показаться на первый взгляд. Тем более что выборы будут внеочередными (нам не привыкать). Хочется, чтобы они были живые, более реальные что ли, чем то, что мы с вами пережили в летний электоральный период. 

12 октября 2026 года президентским указом были досрочно прекращены полномочия маслихатов всех уровней. Уже 13 октября Центральная избирательная комиссия назначила новые выборы на 29 ноября. Таким образом, избранные в марте 2023 года представительные органы не завершили свой обычный пятилетний срок. Возникает первый интересный вопрос – что же именно мы собираемся обновить: депутатский состав или саму логику местной политики?

Это вам не клуб почетных горожан

Начнем с простого. Маслихат – местный представительный орган, депутаты которого избираются жителями соответствующей территории. Если говорить совсем по-человечески, это люди, которые должны представлять интересы горожан и жителей регионов при принятии важных решений на местном уровне.

Маслихаты утверждают местные бюджеты и программы развития территорий, рассматривают отчеты об их исполнении, контролируют работу в пределах своих полномочий. Иными словами, они имеют отношение не только к тому, как город собирается развиваться, но и к тому, на что направляются его деньги. Наши с вами деньги, друзья мои.

Конечно, депутат маслихата не выходит утром с лопатой ремонтировать дорогу и не командует напрямую каждым коммунальным предприятием. Исполнительная власть – это зона ответственности акиматов. Но именно в отношениях между акиматом и маслихатом должен возникать тот самый баланс.

Можно обладать правом задавать любые вопросы, но так и не набраться смелости задать хотя бы один по-настоящему важный. А можно превратить даже обсуждение небольшой городской программы в предмет публичного разговора, который заставит исполнительную власть объяснить свои решения. Разница колоссальная. Вот почему важно выбрать тех самых небезголосых депутатов. Помните поговорку «Своя рубаха ближе к телу», так вот, если перенести эту житейскую мудрость на грядущие выборы, становится понятно – с заинтересованности в благополучии нашего собственного двора по возрастающей строится благополучие всей страны. 

Вы чей будете?

Чтобы понять, почему ноябрьская кампания заслуживает внимания, полезно вспомнить, как Казахстан выбирал местных депутатов раньше.

Возьмем 2016 год. Тогда выборы в маслихаты проходили по одномандатным округам. Избиратель голосовал за конкретного кандидата. Такая система предполагает довольно понятную конструкцию. Есть территория, есть ее жители, есть человек, который претендует на право представлять их интересы. Однако сама по себе одномандатная система еще не гарантирует реальной конкуренции. Кандидат может быть хорошо известен избирателям, а может опираться прежде всего на административные, корпоративные или другие влиятельные местные связи. В казахстанских условиях это особенно важно.

Наши регионы различаются не только экономикой, но и устройством местных элит. Где-то заметную роль играют крупные предприятия, где-то предпринимательские круги, где-то сложившиеся годами управленческие группы. И любая избирательная модель неизбежно взаимодействует с этой реальностью.

В 2021 году Казахстан перешел к другой системе – депутатов маслихатов выбирали по партийным спискам. Это был политически принципиальный поворот. Вместо персонального выбора акцент сместился в сторону партийного представительства. В выборах участвовали списки пяти политических партий. У этой модели есть своя логика. Партии должны нести ответственность за программы, предлагать системные решения, показать результат тех самых партийных выборов. Ну да, логично. А то, чёй-то мы за них голосовали? Пусть теперь работу работают. 

Но существует и обратная сторона. Когда депутат попадает в представительный орган через партийный список, у него может ослабевать прямая персональная связь с конкретным округом. Избиратель знает, какой партии отдал голос, но далеко не всегда понимает, кто именно должен отвечать за проблемы его района.

И вот довольно неудобный вопрос – кому депутат чувствует себя обязанным в первую очередь – партии, которая включила его в список, или людям, интересы которых он представляет? В здоровой политической системе эти интересы не должны конфликтовать. Но политическая жизнь редко бывает настолько аккуратной, насколько нам ее рисуют.

И вот март 2023 года стал очередным поворотом. В Казахстане вернулась смешанная система для маслихатов областей, столицы и городов республиканского значения. Половина депутатов избиралась по партийным спискам, половина – по одномандатным округам. На районном уровне и в городах областного значения выборы проходили полностью по одномандатной модели. Всего в ходе кампании предстояло избрать 3415 депутатов в 223 маслихата.

Это было не просто изменение избирательной формулы. Возвращение одномандатников вновь открыло возможность персональной политической конкуренции, в том числе для самовыдвиженцев. Теперь рядом с партийным кандидатом мог появиться человек, который идет на выборы не столько с общенациональной программой, сколько с понятной местной повесткой. Не обещает переустроить государство, зато знает, почему новый жилой массив десять лет существует практически без социальной инфраструктуры. И умеет объяснить, что конкретно собирается с этим делать.

Разумеется, я намеренно упрощаю идеальную картину. Быть независимым по способу выдвижения еще не означает быть независимым политически, а партийная принадлежность сама по себе не делает депутата слабым или несамостоятельным.

Но одно изменение трудно не заметить – после реформы 2023 года у избирателя снова появился дополнительный способ оценивать местную политику через конкретные имена. Теперь, в ноябре 2026-го, нас ожидает проверка того, насколько содержательным оказалось это возвращение.

У нынешней кампании есть одна особенность – очень сжатые сроки. Согласно календарю ЦИК, выдвижение кандидатов началось 14 октября и завершится 27 октября в 18:00. Регистрация должна закончиться 1 ноября. Это существенно меняет политическую динамику.

Для хорошо организованных партий короткая кампания – задача сложная, но вполне управляемая. У них есть региональные структуры, узнаваемые представители, организационный опыт. Для независимого кандидата ситуация иная. Ему необходимо не просто заявить о себе, но и успеть объяснить избирателям, кто он, зачем идет в маслихат и почему именно ему стоит доверить депутатский мандат.

Добавим сюда еще одну деталь, для самовыдвиженцев предусмотрен избирательный взнос в размере 425 тысяч тенге. И хотя законодательство определяет условия его возврата, для потенциального кандидата это дополнительный порог входа в политическую конкуренцию. Отсюда вполне логичный прогноз – преимущество на старте получат те, кто уже обладает известностью, ресурсами, командой или устойчивыми связями на местах.

Впрочем, известность – вещь обоюдоострая и не всегда идет на пользу. Всё зависит от того, чем именно человек заслужил эту известность. Кандидат, которого жители прекрасно знают благодаря реальной работе, имеет очевидное преимущество. Но известность человека, годами находившегося в системе местной власти и не сумевшего убедительно объяснить результаты своей деятельности, может сыграть против него. Лично я надеюсь на новые лица. Есть желание увидеть обновление местной политической системы, людей с другими подходами, идеями и способностью прямо-таки добиваться результатов.

Выборы 2023 года

Мне кажется, важнейший урок предыдущей кампании заключается в том, что изменение избирательной системы автоматически не означает изменения политических привычек. В 2023 году Казахстан получил более разнообразную модель представительства. У избирателей появилась возможность голосовать за партии и конкретных кандидатов, а у самовыдвиженцев –участвовать в борьбе за мандаты.

Симптоматична статистика дополнительных выборов, состоявшихся уже осенью 2023 года. В 21 округе 11 регионов были выдвинуты 109 кандидатов. Из них 81 участвовал в порядке самовыдвижения и 28 были выдвинуты политическими партиями. Конечно, это небольшая выборка, делать по ней вывод обо всей стране было бы некорректно. Но сама пропорция интересна. Она показывает, что участие вне партийных списков – не исключительно теоретическая возможность. На местном уровне есть люди, готовые самостоятельно входить в избирательный процесс.

Другой вопрос, насколько успешно они способны превращать участие в выборах в политическое влияние после них. Я бы предложила оценивать ноябрьскую кампанию не только по количеству кандидатов или разнообразию партий. Интереснее будет посмотреть, кто именно придет в новые маслихаты. Сколько среди них окажется людей с самостоятельной профессиональной репутацией? Насколько различными будут их позиции? Станут ли они спорить по вопросам бюджета, транспорта, застройки и социальной инфраструктуры? Или независимо от фамилий и способа избрания, работа большинства представительных органов останется привычно предсказуемой? Тут я опять добавлю про нескучные выборы, которые тоже хочется увидеть. Ладно, пусть не шоу, не умеют у нас на качественном уровне его делать, но содержательную кампанию – обязаны.

Например, в США местная политика занимает совершенно особое место в общественной жизни. Выборы в городские советы (City Councils) нередко становятся ареной весьма эмоциональной политической борьбы. И дело не в том, что американцы обладают какой-то врожденной любовью к муниципальным процедурам. Просто местная власть действительно влияет на множество повседневных вопросов.

В зависимости от законодательства штата и конкретного города городской совет может утверждать бюджет, определять приоритеты муниципального развития, контролировать отдельные направления работы городской администрации и принимать местные нормативные решения.

Представьте типичный конфликт большого города. Девелопер предлагает построить жилой комплекс. Одни жители говорят, что городу нужно больше жилья. Другие опасаются перегруженных дорог, нехватки парковок и исчезновения зеленых зон. Начинается общественная дискуссия. Кандидатов в городской совет спрашивают об их позиции. Решения, принятые местными политиками, могут стать частью следующей избирательной кампании. И это совершенно другой уровень отношений между жителями и властью.

Не потому, что в США все муниципальные проблемы успешно решены. Американские города тоже сталкиваются с неравенством, неэффективным управлением и политическими конфликтами. Но там хорошо видна одна важная идея – городская политика может быть самостоятельной политикой, а не просто административным продолжением решений сверху.

Разумеется, сравнивать американский городской совет и казахстанский маслихат напрямую нельзя. Различаются полномочия, устройство исполнительной власти, бюджетная самостоятельность и политические традиции. Однако сам принцип заслуживает внимания. Местный депутат должен быть политически заметен не благодаря своему статусу, а благодаря позиции по вопросам, которые важны для жителей. И мне очень хотелось бы, чтобы со временем именно это стало главным критерием оценки депутатов казахстанских маслихатов.

Почему в одной стране разные политические запросы

Есть еще один момент, который мы часто упускаем из виду, рассуждая о местных выборах в национальном масштабе – казахстанские города очень разные.

Астана – это быстро растущая столица, для которой вопросы транспортной нагрузки, коммунальной инфраструктуры, новых жилых районов и социальных объектов имеют особую остроту. Алматы в силу плотности населения живет в очень сложном переплетении вопросов экологии, плотной застройки, сейсмической безопасности, мобильности и сохранения городской среды. Шымкент обладает собственной социальной и экономической динамикой, где важны развитие инфраструктуры, предпринимательства, занятости и качество городских услуг.

В областных центрах свои приоритеты, в небольших городах свои. В сельских районах политическая повестка и вовсе может строиться вокруг вопросов, которые жителю мегаполиса кажутся далекими, но для местного населения имеют первостепенное значение. Поэтому мне не кажется убедительной идея, что одна универсальная политическая программа способна одинаково хорошо ответить на все запросы.

Партия может предложить общую идеологию развития. Но кандидат в местный маслихат должен уметь перевести ее на язык конкретного города или района. Сколько школ необходимо построить? Какой объем средств предусмотрен на обновление сетей? Какие решения предлагаются для общественного транспорта? Почему одни районы развиваются быстрее других? У местной политики должен быть собственный язык, голос и даже зубы.

Такие слова, как «канализация», «бюджет» и «общественный транспорт» иногда должны звучать чаще, чем «стратегический прорыв» и «масштабная трансформация». О насущном нам надо, господа, о насущном.

Спросить имеем право

В казахстанской политике долгое время внимание было сосредоточено прежде всего на исполнительной вертикали. Аким воспринимался как главный человек территории, от которого зависит практически все. Маслихат при такой модели общественного восприятия часто оказывался где-то на втором плане. Однако сильная местная система не должна строиться исключительно вокруг личности акима. Ей необходимы институты, способные обсуждать его предложения, оценивать результаты и представлять разные интересы населения.

Представим заседание маслихата, на котором обсуждается очередная корректировка городского бюджета. Один депутат спрашивает, почему увеличиваются расходы на определенный проект. Другой предлагает обратить внимание на состояние инфраструктуры в новых районах. Третий требует представить расчеты эффективности уже реализованной программы.

Такая дискуссия не обязательно должна завершаться конфликтом, но она должна иметь содержание. А главное, жители должны понимать, что именно обсуждается и какие аргументы повлияли на окончательное решение. Интересно, как у нас будет измеряться политическая самостоятельность маслихата. И даже если избранные в итоге депутаты будут способны оспаривать те или иные вопросы, будут ли услышаны.

Поэтому повторюсь, меня (нас всех думаю) куда больше интересует не то, сколько новых лиц мы увидим после выборов, а то, появятся ли новые модели депутатского поведения, готовность публично объяснять свою позицию, умение говорить с избирателями не только во время кампании (это вообще наш политический бич).

Что покажет 29 ноября?

За последние десять лет Казахстан уже несколько раз менял правила формирования маслихатов. Мы видели одномандатную модель, переход к партийным спискам, возвращение смешанной системы. Каждая из этих реформ по-своему меняла возможности кандидатов и избирателей.

Но опять же, насколько сильным может стать местное представительство в системе, где значительная часть управленческих решений сосредоточена в исполнительной власти? Поэтому ноябрьскую кампанию я рассматриваю прежде всего как проверку политической зрелости местных институтов.

Для партий это возможность продемонстрировать, что они способны работать не только с большой государственной повесткой, но и с конкретными потребностями территорий. Для независимых кандидатов это шанс доказать, что личная репутация, компетентность и общественное доверие могут быть самостоятельным политическим ресурсом.

Простых ответов ждать не стоит. Даже самые конкурентные выборы сами по себе не решают городские проблемы. Но они могут создавать условия, при которых обсуждать эти проблемы и требовать результатов становится проще. И наоборот – даже грамотно организованная избирательная кампания мало что меняет, если после подсчета голосов связь между депутатом и избирателем снова исчезает до следующей электоральной кампании. Такой прямо-таки абьюзивный вектор общения с населением. 

В конечном счете качество местной политики определяется не одним днем голосования, а тем, что происходит между выборами. Я думаю, что большой город вообще очень честная среда. Ему совершенно безразлично, насколько красиво политик выступает с трибун (соцсетей, тв, где-то еще и газет). Город ежедневно проверяет его решения на прочность – пробками, очередями, состоянием улиц, качеством школ, чистотой воздуха, доступностью общественного пространства.

Хочется поблагодарить столичный акимат во главе с Женисом Касымбеком. Город действительно преобразился. Спасибо за труд. Пока удручает только состояние Президентского парка. Невероятно удачная локация, одна из достопримечательностей города. Очень надеемся (все жители нашего района), что этому парку будет уделено должное внимание.