USD 0.00
455.00
EUR 0.00
498.77
RUB 0.00
5.56
CNY 0.00
68.12
Калькулятор оценки благосостояния / Әл-ауқат деңгейін есептейтін калькулятор
Блог Новости
•

«Молодежь не верит власти»: почему протесты поколения Z массово охватили разные страны мира

WhatsApp Image 2026-11-06 at 10.49.33
Фото: AIT Media

От Катманду до Вашингтона молодые люди требуют политической ответственности, социальной справедливости и реального влияния на решения власти. Экономическая нестабильность, коррупция и ограниченные возможности для самореализации становятся общими причинами протестной мобилизации. Как исторические экономические реформы повлияли на современные отношения между государством и обществом и почему поколение Z все чаще выходит на улицы? Об этом Ait Media рассказал Асет Кождан - исследователь в области государственной и социальной политики.

Асет Кождан отметил, что общее у протестов поколения Z не идеология, а повторяющиеся конфликты: распределение налоговой нагрузки, коррупция, привилегии элит, качество услуг и отсутствие общественного контроля.

По его словам, современная молодежь сталкивается с противоречием между обещаниями индивидуального успеха и реальными условиями жизни. Образование не гарантирует стабильной работы, а заработная плата не всегда позволяет приобрести жилье и обрести финансовую независимость.

«Когда труд, образование и соблюдение правил перестают восприниматься как достаточное основание для улучшения жизни, недовольство превращается в вопрос о справедливости самой системы», - считает Кождан.

При этом цифровые платформы позволяют молодым людям быстрее объединяться, координировать действия и привлекать внимание к решениям властей. Однако массовая мобилизация еще не означает, что протестующим удастся добиться долгосрочных институциональных изменений.


«Способность вывести на улицы тысячи людей не гарантирует ни программы реформ, ни устойчивого представительства, ни организационной структуры», - подчеркивает исследователь.

От социального государства к рыночной модели

Чтобы понять причины современных протестов, необходимо рассмотреть историческую трансформацию отношений между государством, рынком и обществом.

После Второй мировой войны во многих странах Западной Европы сформировалась модель государства всеобщего благосостояния. Рыночная экономика сочеталась с активным государственным регулированием, политикой занятости, сильными трудовыми институтами и расширением социальной защиты.

Государство стремилось смягчать последствия рыночной конкуренции через налоги, перераспределение доходов и развитие общественных услуг. Его легитимность во многом основывалась на способности обеспечивать занятость и улучшать жизненные перспективы населения.

Однако в 1970-е годы эта модель столкнулась с серьезными экономическими трудностями. Нефтяные кризисы 1973 и 1979 годов, распад Бреттон-Вудской системы и замедление экономического роста привели к стагфляции - одновременному росту инфляции и безработицы.

В результате усилились позиции сторонников монетарной дисциплины, дерегулирования и расширения роли рынка. В Великобритании при Маргарет Тэтчер и США при Рональде Рейгане этот поворот выразился в приватизации, ослаблении регулирования и изменении баланса между государством, бизнесом и трудовыми институтами.

Следующим этапом стало распространение принципов Вашингтонского консенсуса. Первоначально они включали бюджетную дисциплину, налоговую реформу, либерализацию торговли, привлечение иностранных инвестиций, приватизацию и защиту прав собственности.

После окончания холодной войны многие страны Центральной и Восточной Европы начали преобразовывать плановые экономики. Развивающиеся государства также проводили рыночные реформы, нередко на фоне долговой зависимости и необходимости внешнего финансирования.

Правительства пересматривали субсидии, сокращали бюджетные дефициты, приватизировали предприятия и открывали внутренние рынки.

Однако выгоды и издержки этих преобразований распределялись неравномерно. В некоторых странах приватизация и либерализация сопровождались концентрацией экономических преимуществ, нестабильностью занятости и ослаблением социальной защиты.
По мнению Кождана, Вашингтонский консенсус важен не как единственная причина современных протестов, а как символ перехода к модели, в которой рыночная эффективность стала одним из центральных критериев государственных приоритетов.

Главный вопрос заключается в том, насколько такая модель совместима с социальной справедливостью, политическим представительством и равномерным распределением экономических рисков.

Почему экономическое недовольство превращается в политический протест

В XXI веке накопившиеся противоречия проявились на фоне нескольких глобальных кризисов.

Мировой финансовый кризис 2008 года показал, насколько сильно потрясения на рынках отражаются на жизни обычных людей. Безработица, долговая нагрузка домохозяйств и ограниченные перспективы молодежи стали частью общественной повестки.

Пандемия COVID-19, в свою очередь, продемонстрировала, что способность пережить экономические потрясения зависит не только от личных усилий. Большое значение имеют имущественное положение, доступ к медицине, образованию и цифровой инфраструктуре.

Для поколения Z это противоречие особенно заметно. От молодых людей ожидают высокой квалификации, гибкости и постоянного переобучения, однако даже эти усилия не гарантируют стабильной занятости и финансовой независимости.

В результате возникает разрыв между обещанием индивидуального успеха и реальными условиями его достижения.

Эксперт подчеркивает, что кризис общественного договора не обязательно означает желание протестующих отказаться от существующего государственного порядка. Во многих случаях они, напротив, требуют выполнения обязательств, которые государство само декларирует: обеспечения безопасности, качественного образования, доступных услуг, честных процедур и подотчетности.

Экономическая нестабильность приобретает политический характер, когда связывается с непрозрачным распределением ресурсов. Коррупция становится системной проблемой, когда воспринимается как механизм сохранения привилегий.

От Найроби до Вашингтона: где и почему протестует молодежь

Протестные движения 2024–2026 годов демонстрируют, как отдельные решения властей могут становиться поводом для масштабной мобилизации. Несмотря на различия между странами, в центре многих выступлений оказываются похожие вопросы: налоги, коррупция, привилегии политических элит, качество государственных услуг и отсутствие общественного контроля.

Кения. В июне 2024 года протесты начались после представления законопроекта о финансах, предусматривавшего повышение налогов. Участники выступлений оспаривали не только сами налоговые меры, но и приоритеты государственных расходов, считая распределение финансовой нагрузки несправедливым.

После массовых демонстраций и столкновений с полицией президент Уильям Руто отказался подписывать законопроект в первоначальном виде. При этом требования протестующих расширились и затронули вопросы политической ответственности.

Непал. В сентябре 2025 года поводом для протестов стало ограничение доступа к ряду социальных сетей. Однако недовольство быстро переросло в более масштабное движение против коррупции, привилегий и отсутствия перспектив трудоустройства.

После гибели участников протестов в столкновениях с силовиками премьер-министр К. П. Шарма Оли ушел в отставку.

Болгария. В декабре 2025 года массовые демонстрации были связаны с недовольством коррупцией и проектом государственного бюджета на 2026 год. Предложения повысить социальные взносы и налоги на дивиденды вызвали общественную реакцию.

Несмотря на отзыв спорных предложений, протесты продолжились. 11 декабря правительство объявило об отставке. Этот пример показывает, что отмена отдельной меры не всегда позволяет восстановить доверие общества, если конфликт затрагивает более широкие вопросы качества управления и прозрачности государственных решений.

Франция. 6 октября 2026 года в студенческих демонстрациях против недостаточного финансирования образовательной системы, по приведенным в статье данным МВД, участвовали около 266 тысяч человек.
 Протестующие обращали внимание на нехватку учителей и оборудования, состояние школьных зданий и неравенство образовательных возможностей. На фоне недовольства стоимостью жизни движение получило поддержку профсоюзов.

Для страны, где социальное государство занимает важное место в общественном договоре, подобные выступления становятся требованием обеспечить выполнение государственных обязательств.

Италия. В октябре 2026 года студенческие акции, в том числе протестная кампания «No Meloni Day» 16 октября, затрагивали образовательную политику и стоимость жизни.

Среди основных вопросов были инфляция, низкие зарплаты, расходы на жилье и топливо, а также финансирование здравоохранения, школ и университетов.

США. В 2025 году количество демонстраций, согласно приведенным данным, увеличилось примерно на 77% по сравнению с 2024 годом. Значительную часть акций составили выступления против политики администрации Дональда Трампа, в том числе против миграционной политики.

Социальные сети как инструмент мобилизации: возможности и ограничения

Одной из особенностей современных протестов стало изменение способов организации коллективных действий. Цифровые платформы позволяют людям координироваться без партий, централизованных организаций и традиционных лидеров.

Молодые участники протестов используют социальные сети для распространения информации, документирования действий властей, привлечения внимания к отдельным случаям и создания горизонтальных сообществ.

Однако, как отмечает Кождан, сами платформы не являются причиной протестов. Они лишь ускоряют распространение недовольства, которое уже сформировалось в обществе.

Опыт Непала показал, что попытки ограничить цифровую коммуникацию могут, напротив, усилить мобилизацию, если воспринимаются гражданами как стремление власти избежать общественного контроля.

При этом у такой модели есть существенное ограничение: способность быстро объединить тысячи людей еще не означает возможности сформировать устойчивую политическую программу.

Отставка правительства, отзыв законопроекта или отмена отдельного решения могут стать результатом массовых выступлений, но не обязательно устраняют причины недовольства.

Поэтому оценивать влияние протестов следует не только по непосредственным уступкам властей, но и по тому, приводят ли они к созданию устойчивых механизмов общественного контроля, политического представительства и более прозрачного распределения ресурсов.

Исследователь также обращает внимание на то, что поколение Z нельзя рассматривать как однородную группу. Одни молодые люди выступают за расширение социальных гарантий и перераспределение ресурсов, другие требуют борьбы с коррупцией и сокращения бюрократии. Для третьих приоритетами становятся свобода слова, политическое участие и национальный суверенитет.

Таким образом, сходство протестных лозунгов не означает полного совпадения требований. Оно скорее указывает на то, что разные группы сталкиваются с ограничениями действующих институтов и ищут новые способы выражения своих интересов.

Кризис доверия или пересмотр общественного договора?

Протесты поколения Z позволяют рассматривать современные политические кризисы в более широкой исторической перспективе. От распада послевоенного социального компромисса до распространения рыночных реформ после окончания холодной войны менялись представления о роли государства, ответственности человека и распределении общественных рисков.

От Катманду до Вашингтона складывается не единая мировая революция, а география локальных конфликтов. В каждой стране у протестов есть собственные причины, однако во многих случаях молодые люди требуют одного: чтобы государственные институты отвечали на общественные запросы и обеспечивали реальные возможности для улучшения жизни.

Главный вопрос заключается не в том, смогут ли протестующие одномоментно изменить существующую политическую систему, а в том, насколько сами институты готовы адаптироваться к новым ожиданиям общества.
Если образование не обеспечивает социальных перспектив, работа не гарантирует финансовой самостоятельности, а формальное участие не дает возможности влиять на решения, доверие к существующим механизмам постепенно ослабевает.

В таком случае протест становится не только способом выразить недовольство, но и инструментом требования пересмотра правил взаимодействия между государством и обществом.

Именно поэтому, считает Асет Куатулы Кождан, современную волну молодежной мобилизации важно рассматривать не как набор отдельных выступлений, а как проявление более глубокого кризиса общественного договора. От того, смогут ли государственные институты ответить на эти требования, будет зависеть дальнейшее развитие отношений между властью и новым поколением.

Поделиться